echidna_journal


Ехидна: журнал о журналах


Так ее, родимую
куст
anchentaube
Из новомирской колонки Кирилла Корчагина:

"В такой широкой трактовке есть, как минимум, один позитивный момент: она в явном виде говорит нам, что не существует никакой научности самой по себе (особенно в гуманитарных науках): научность — производная от престижности того или иного дискурса, и именно потому она исторически изменчива".

Полностью здесь - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2012/2/kk23.html

В общем-то, великая фраза, достойная того, чтоб ее выбили прямо на здании Московского университета. В остальном - ноу комментс.

О загадочных совпадениях
куст
anchentaube
Олег Юрьев высказал шутливое предположение, что лучшие произведения Саши Соколова написаны совсем не Сашей Соколовым, а каким-то неизвестным гением. По странному совпадению меня тоже давно уже волнует вопрос - как могут в одном человеке сочетаться умные тонкие культурные стихи и высказывания подобного типа:
"В общем, "плохой" ли поэт Константин Фофанов, я оставляю за скобками. Думаю, что скорее плохой" - http://www.newkamera.de/nkr/oj_08.html
Или вот о Станиславе Красовицком:
"Значение и вообще присутствие стихов Станислава Красовицкого в «общем тексте» великой русской лирики ХХ века представляется мне весьма и весьма сомнительным" - http://www.newkamera.de/nkr/oj_04.html.
Так на что нужно ориентироваться при оценке самого Олега Юрьева - на стихи или на его публицистику? Пока что стихи кажутся мне важнее...

Оптимистическое?
куст
anchentaube
Довольно любопытная статья про серию "Фрам", явившуюся плодом сотрудничества Макса Фрая и издательства "Амфора" - http://magazines.russ.ru/druzhba/2011/10/l13.html.
Вывод статьи весьма оптимистичен - хорошей русской литературы очень и очень много. Но тогда почему же все-таки закрылась эта серия?! Читатель не хочет читать "хорошее"? Издатель не хочет издавать "хорошее"? Составитель серии просто устал от "хорошего"? К сожалению, в статье это не уточняется...

О партийном подходе к критике
куст
anchentaube
Партийный подход к критике делает невозможной саму критику как таковую, потому что в этом случае позиция пишущего зависит не только от его эстетических предпочтений, но и от внешних по отношению к литературе факторов. И две эти точки никогда не сходятся. В качестве примера хочу привести вот эту статью - http://magazines.russ.ru/voplit/2011/4/po7.html. Лично я не понимаю, почему Петрушевской можно "довести до абсурда" идею "Литматрицы", а эссе Драгомощенко, в свою очередь "обессмысливающее" идею издания, оказывается явной неудачей. Партийный подход влияет на логику построения статьи - в смысле полного уничтожения этой самой логики. И вместо критического разбора выходит исключительно демонстрация партийной позиции.

О безапелляционности
куст
anchentaube
Демьян Кудрявцев о Захаре Прилепине и не только:
"Мне очевидно, что в постсоветской России есть только два автора — Пелевин и Сорокин. По сумме удач и неудач, по тиражам и цитатам, по созданию, разработке и удержанию цельных больших языковых миров. В постсоветской России есть 10 хороших книжек, 20 неплохих, но настоящих писателей у нас только два. И некоторое количество литераторов".
Отсюда - http://kommersant.ru/Doc/1650456

Мы сами любим иногда эх-высказаться, поэтому комментария не будет, предлагаю лишь заинтересованным лицам запомнить это красивое и бессмысленное высказывание.

Нет пророка в отечестве своем
куст
anchentaube
Эту статью Юрия Колкера - http://magazines.russ.ru/continent/2010/146/ko23.html можно цитировать бесконечно, ибо одна фраза там просто прекраснее другой:

"Кому же это Запад мешал творить? Тютчеву, Тургеневу, Ходасевичу, Цветаевой, Набокову, Бродскому? Может, Мицкевичу? Эмиграция — сильнейший художественный прием, допинг, творческий трамплин, удесятеряющий силы, — и она открыто, прямым текстом, была в этом качестве осознана Гоголем. Да только ли им? Разве не о том же и Жан-Жак говорил: “Если, не будучи проходимцем, хочешь своим словом служить истинному благу родины, не сочиняй в ее пределах”?"

"Россия и есть единственная реальная опасность для русского поэта: не убьет, так сожрет, хуже того, — и это уж прямо высшая мера, — на пьедестал поставит: тут смерть полная, без права переписки".

"Так называемые годы застоя — пробный камень на подлинность. Дышать стало нечем. Россия сделалась чуланом, Москва — бедламом. Одни кинулись фиглярствовать на подмостках, другие угодничать, третьи, — мы о них никогда не узнаем, — погибли (ибо это ведь факт, что талант и талант выживания не всегда совпадают)".

"Поэзия, что и говорить, есть Бог в святых мечтах земли, но разве существует такой климат, в котором поэту позволительно вовсе забыть о читателе? Стихи несут в себе надежду на отклик. Забыть о читателе значит перестать быть поэтом; не знать о читателе значит поэтом не стать, что мы и видим под всеми широтами. Ловкачи, надоумленные Уитменом, доискиваются только имени поэта, продадут за это имя мать и отца — и откровенно пишут в обход читателя, прямо для доцентов от литературы".

"Чем больше интернета, тем меньше Бога (и духовности; и искусств, которые — вторая производная от алтаря)".

С другой стороны, есть в этом и своя "сермяжная правда" - той России, которую помнят эмигранты, давно уже нет. Родина мутировала в нечто невообразимое, и вместе с ней мутировал и русский язык. И желание не признавать нас, живущих здесь, в полном смысле слова русскими, в том числе и русскими литераторами, в общем-то понятно.

Небольшой наезд на литературоведение
куст
anchentaube
Из статьи Кирилла Корчагина о Введенском:
"Но связь эта, кажется, ошибочна — Введенский остается «подземным классиком» для филологической (т. е. легитимизирующей) общественности не по причине отсутствия бумажных изданий, а в первую очередь из-за отсутствия в отечественной литературоведческой традиции адекватного концептуального аппарата, в рамках которого могли бы обсуждаться эти тексты. Впрочем, последнее касается не только текстов Введенского, но и большей части словесности, с одной стороны отклоняющейся от магистральной линии соцреализма, а с другой — не демонстрирующей свою прямую зависимость от довольно хорошо исследованного модернизма начала столетия. Здесь вообще можно говорить о необходимости широкого пересмотра истории литературы, который не должен ограничиваться Введенским и обэриутами. Конечно, этот пересмотр в той или иной форме совершается в последние двадцать лет, но все-таки не стоит преувеличивать его масштаб — основой для программ филологических факультетов он пока не стал и вряд ли станет в самое ближайшее время".
Полностью здесь - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2011/3/kk15.html
Хочу с полной ответственностью заявить, что адекватный концептуальный аппарат в отечественном литературоведении имеется. Далеко не все, правда, умеют им пользоваться. Но неумение пользоваться, извините, не равно несуществованию.

И снова Сергей Беляков
куст
anchentaube
продолжает нас радовать:
"Искусственность нового реализма бросалась в глаза сколько-нибудь внимательному читателю. Но словосочетание «новый реализм» из литературы не ушло, а дискуссии вокруг нового реализма оказались не напрасны. Они помогли изменить интеллектуальный климат эпохи".
И еще:
"В нулевые годы на страницах традиционно требовательных к литераторам толстых журналов появились немыслимые прежде тексты: проза Натальи Ключаревой и Евгения Алехина в «Новом мире», рассказы Александра Снегирева и повести Германа Садулаева в «Знамени», публикации Ирины Мамаевой и Алексея Ефимова в «Дружбе народов», целые «молодежные» номера журнала «Октябрь». Само понятие «качественная литература», введенное Сергеем Чуприниным, кстати, главным редактором «Знамени», начало терять свой смысл".
Отсюда - http://rospisatel.ru/konferenzija/beljakov.htm

Сергей Беляков о Георгии Эфроне
куст
anchentaube
Статья здесь - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2011/3/be10.html
Странно, что Сергей Беляков, получивший историческое образование, причем еще тогда, когда оно насквозь было марксистским, путает понятия "нация" и "национальность". Потому что "нация", как учил нас дедушка Ленин, это понятие наднациональное. Пример: американцы - это нация? Да. В то время как на самом деле эта нация состоит (и с самого начала состояла) из конгломерата разных национальностей.
Статья посвящена описанию проблемы национальной самоидентификации Георгия Эфрона - русского во Франции и француза в России. Дневники сами по себе, по-моему, представляют чтение просто потрясающее и очень поучительное. Что касается статьи, то эта проблема описана Беляковым подробно и основательно. Однако отсутствие серьезной филологической подготовки мешает автору сразу же опознать в них романтический дискурс. О том, что "поэты - жиды!", то есть везде - чужие, писала еще матушка Георгия Эфрона. Невозможность стать своим в любой среде, страстное желание истинной дружбы и понимания (именно отсюда - такая роль Дмитрия Сеземана) - это все черты "исключительной личности" в ее романтическом понимании и в обычном для подростка максималистском воплощении. Проблема была в том, что Цветаева слишком хорошо воспитывала своего сына, и поэтому он своим развитием намного опережал сверстников, что как раз и очень заметно по дневникам. Так что у Георгия Эфрона в любом случае были бы большие проблемы с социализацией - в любой стране и в любом обществе, хоть в русском, хоть во французском, хоть в еще каком-то.

Писатели, так сказать, и власть
куст
anchentaube
Из речи Сергея Шаргунова на встрече с президентом:
"И, на мой взгляд, ещё до того, как возник знаменитый жанр романа в России, уже в летописях, в сказаниях всё равно присутствовала та линия, которая позднее продолжилась у Пушкина, у Чехова, у Достоевского, у писателей ХХ века и у новых, современных. Я считаю, что мы вышли не просто из «Шинели» Гоголя, а, может быть, из сарафана святой Февронии, то есть милость к падшим, то есть забота об униженных и оскорблённых, то есть подчёркнутая совестливость – вот эти острые моменты, и этот свет, он, конечно, продолжается в литературе. И сегодня есть значительное количество писателей, в том числе такие имена, как Роман Сенчин, Захар Прилепин, Герман Садулаев, которые продолжают линию отечественной литературы, то есть снова ставят насущные вопросы.
И в этом смысле литература может себе позволить гораздо больше, чем кто бы то ещё, потому что писатель, в общем-то, свободен, и задача писателя быть по-настоящему независимым, то есть слышать самые актуальные вызовы. Это трудная задача, тем не менее только это обеспечивает ему, чтобы быть настоящим писателем".
Смысл филиппики - современные писатели хотят в школы. Начать, так сказать, формировать себе читателей "с детства". Получится ли у них что-то? Вряд ли. Можно было заставить учить наизусть "Четвертый сон Веры Павловны", но литературным шедевром от этого роман Чернышевского вовсе не сделался.

?

Log in